Из-под старого вяза высокого, из-под кустика ракитового, из-под камешка белого вытекала Днепр-река. Ручейками, речками полнилась, протекала по русской земле, выносила к Киеву тридцать кораблей.Хорошо все корабли изукрашены, а один корабль лучше всех. Это корабль хозяина Соловья Будимировича.На носу турья голова выточена, вместо глаз у неё вставлены дорогие яхонты, вместо бровей положены чёрные соболи, чёрно-бурые, вместо хвоста — медведи белые.Паруса на корабле из дорогой парчи, канаты шелковые.Якоря у корабля серебряные, а колечки на якорях чистого золота.Хорошо корабль изукрашен всем!Посреди корабля шатёр стоит. Крыт шатёр соболями и бархатом, на полу лежат медвежьи меха.В том шатре сидит Соловей Будимирович со своей матушкой Ульяной Васильевной.А вокруг шатра дружинники стоят. У них платье дорогое, суконное, пояса шелковые, шляпы пуховые. На них сапожки зелёные, подбиты гвоздями серебряными, застёгнуты пряжками золочёными.Соловей Будимирович по кораблю похаживает, кудрями потряхивает, говорит своим дружинникам:— Ну-ка, братцы-корабельщики, полезайте на верхние реи, поглядите, не виден ли Киев-город. Выберите пристань хорошую, чтобы нам все корабли в одно место свести.Полезли корабельщики на реи и закричали хозяину:— Близко, близко славный город Киев! Видим мы и пристань корабельную!Вот приехали они к Киеву, бросили якоря, закрепили корабли.Приказал Соловей Будимирович перекинуть на берег три сходни. Одна сходня чистого золота, другая серебряная, а третья сходня медная.По золотой сходне Соловей матушку свою свёл, по серебряной сам пошёл, а по медной дружинники выбежали.Позвал Соловей Будимирович своих ключников:— Отпирайте наши заветные ларцы, приготовьте подарки для князя Владимира и княгини Апраксии. Насыпайте миску красного золота, да миску серебра, да миску жемчуга. Прихватите сорок соболей, да без счёта лисиц, гусей, лебедей. Вынимайте из хрустального сундука дорогую парчу с разводами — пойду я к князю Владимиру.Взял Соловей Будимирович золотые гусельки и пошёл ко дворцу княжескому.За ним идёт матушка со служанками, за матушкой несут подарки драгоценные.Пришёл Соловей на княжеский двор, дружину свою у крыльца оставил, сам с матушкой в горницу вошёл.Как велит обычай русский, вежливый, поклонился Соловей Будимирович на все четыре стороны, а князю с княгиней особенно, и поднёс всем богатые дары.Князю дал он миску золота, княгине — дорогую парчу, а Забаве Путятишне — крупного жемчуга. Серебро роздал слугам княжеским, а меха — богатырям да боярским сыновьям.Князю Владимиру дары понравились, а княгине Апраксии ещё больше того.Затеяла княгиня в честь гостя весёлый пир.Величали на том пиру Соловья Будимировича и его матушку.Стал Владимир-князь Соловья расспрашивать:— Кто такой ты, добрый молодец? Из какого роду-племени? Чем мне тебя пожаловать: городами ли с приселками или золотой казной?— Я торговый гость, Соловей Будимирович. Мне не нужны города с приселками, а золотой казны у меня самого полно. Я приехал к тебе не торговать, а в гостях пожить. Окажи мне, князь, ласку великую — дай мне место хорошее, где я мог бы построить три терема.— Хочешь, стройся на торговой площади, где жёнки да бабы пироги пекут, где малые ребята калачи продают.— Нет, князь, не хочу я на торговой площади строиться. Ты дай мне место поближе к себе. Позволь мне построиться в саду у Забавы Путятишны, в вишенье да в орешнике.— Бери себе место какое полюбится, хоть в саду у Забавы Путятишны.— Спасибо тебе, Владимир Красное Солнышко.Вернулся Соловей к своим кораблям, созвал свою дружину.— Ну-ка, братцы, снимем мы кафтаны богатые да наденем передники рабочие, разуем сапожки сафьяновые и наденем лапти лычковые. Вы берите пилы да топоры, отправляйтесь в сад Забавы Путятишны. Я вам сам буду указывать. И поставим мы в орешнике три златоверхих терема, чтобы Киев-град краше всех городов стоял.Пошёл стук-перезвон в зелёном саду Забавы Путятишны, словно дятлы лесные на деревьях пощёлкивают...А к утру-свету готовы три златоверхих терема. Да какие красивые! Верхи с верхами свиваются, окна с окнами сплетаются, одни сени решётчатые, другие сени стеклянные, а третьи — чистого золота.Проснулась утром Забава Путятишна, распахнула окно в зелёный сад и глазам своим не поверила: в её любимом орешнике стоят три терема, золотые маковки как жар горят.Хлопнула княжна в ладоши, созвала своих нянюшек, мамушек, сенных девушек.— Поглядите, нянюшки, может, я сплю и во сне мне это видится: вчера пустым стоял мой зелёный сад, а сегодня в нём терема горят.— А ты, матушка Забавушка, пойди посмотри, твоё счастье само к тебе во двор пришло.Наскоро Забава оделась. Не умылась, косы не заплела, на босую ногу башмачки обула, повязалась шёлковым платком и бегом побежала в сад.Бежит она по дорожке через вишенье к орешнику. Добежала до трёх теремов и пошла тихохонько.Подошла к сеням решётчатым и прислушалась. В том тереме стучит, бренчит, позвякивает, это золото Соловья считают, по мешкам раскладывают.Подбежала к другому терему, к сеням стеклянным, в этом тереме тихим голосом говорят: тут живёт Ульяна Васильевна, родная матушка Соловья Будимировича.Отошла княжна, задумалась, разрумянилась и тихохонько на пальчиках подошла к третьему терему с сенями из чистого золота.Стоит княжна и слушает, а из терема песня льётся, звонкая, словно соловей в саду засвистел. А за голосом струны звенят звоном серебряным.«Войти ли мне? Переступить порог?»И страшно княжне и поглядеть хочется.«Дай, — думает, — загляну одним глазком».Приоткрыла она дверь, заглянула в щёлку и ахнула: на небе солнце — и в тереме солнце, на небе звёзды — и в тереме звёзды, на небе зори — и в тереме зори. Вся красота поднебесная на потолке расписана.А на стуле из драгоценного рыбьего зуба Соловей Будимирович сидит, в золотые гусельки играет.Услыхал Соловей скрип дверей, встал и к дверям пошёл.Испугалась Забава Путятишна, подломились у неё ноги, замерло сердце, вот-вот упадёт.Догадался Соловей Будимирович, бросил гусельки, подхватил княжну, в горницу внёс, посадил на ременчатый стул.— Что ты, душа-княжна, так пугаешься? Не к медведю ведь в логово вошла, а к учтивому молодцу. Сядь, отдохни, скажи мне слово ласковое.Успокоилась Забава, стала его расспрашивать:— Ты откуда корабли привёл? Какого ты роду-племени?На всё ей учтиво Соловей ответы дал, а княжна забыла обычаи дедовские, да как скажет вдруг:— Ты женат, Соловей Будимирович, или холостой живёшь? Если нравлюсь я тебе, возьми меня в замужество.Глянул на неё Соловей Будимирович, усмехнулся, кудрями тряхнул:— Всем ты мне, княжна, приглянулась, всем мне понравилась, только мне не нравится, что сама ты себя сватаешь. Твоё дело скромно в терему сидеть, жемчугом шить, вышивать узоры искусные, дожидать сватов. А ты по чужим теремам бегаешь, сама себя сватаешь.Расплакалась княжна, бросилась из терема бежать, прибежала к себе в горенку, на кровать упала, вся от слёз дрожит.А Соловей Будимирович не со зла так сказал, а как старший младшему.Он скорее обулся, понаряднее оделся и пошёл к князю Владимиру:— Здравствуй, князь-Солнышко, позволь мне слово молвить, свою просьбу сказать.— Изволь, говори, Соловеюшко.— Есть у тебя, князь, любимая племянница, — нельзя ли её за меня замуж отдать?Согласился князь Владимир, спросил княгиню Апраксию, спросили Ульяну Васильевну, и послал Соловей сватов к Забавиной матушке.И просватали Забаву Путятишну за доброго гостя Соловья Будимировича.Тут князь-Солнышко созвал со всего Киева мастеров-искусников и велел им вместе с Соловьём Будимировичем по городу золотые терема ставить, белокаменные соборы, стены крепкие. Стал Киев-город лучше прежнего, богаче старого.Пошла слава о нём по родной Руси, побежала и в страны заморские: лучше нет городов, чем Киев-град.