Борис Житков
Дым
Никто этому не верит. А пожарные говорят:
— Дым страшнее огня. От огня человек убегает, а дыму не боится и лезет в него. И там задыхается. И еще — в дыму ничего не видно. Не видно, куда бежать, где двери, где окна. Дым ест глаза, кусает в горле, щиплет в носу.
И пожарные надевают на лицо маски, а в маску по трубке идет воздух. В такой маске можно долго быть в дыму, но только все равно ничего не видно.
И вот один раз тушили пожарные дом. Жильцы выбежали на улицу.
Старший пожарный крикнул:
— А ну, посчитайте, все ли?
Одного жильца не хватало.
И мужчина закричал:
— Петька-то наш в комнате остался!
Старший пожарный послал человека в маске найти Петьку. Человек вошел в комнату.
В комнате огня еще не было, но было полно дыму. Человек в маске обшарил всю комнату, все стены и кричал со всей силы через маску:
— Петька, Петька! Выходи, сгоришь! Подай голос!
Но никто не отвечал.
Человек услышал, что валится крыша, испугался и ушел.
Тогда старший пожарный рассердился:
— А где Петька?
— Я все стены обшарил, — сказал человек.
— Давай маску! — крикнул старший.
Человек начал снимать маску. Старший видит: потолок уже горит. Ждать некогда.
И старший не стал ждать; окунул рукавицу в ведро, заткнул ее в рот и бросился в дым.
Он сразу бросился на пол и стал шарить. Наткнулся на диван и подумал: «Наверное, он туда забился, там меньше дыму».
Он сунул руку под диван и нащупал ноги. Старший пожарный схватил их и потянул вон из комнаты.
Он вытянул человека на крыльцо. Это и был Петька. А пожарный стоял и шатался. Так его заел дым.
А тут как раз рухнул потолок, и вся комната загорелась.
Петьку отнесли в сторону и привели в чувство. Он рассказал, что со страху забился под диван, заткнул уши и закрыл глаза. А потом не помнит, что было.
А старший пожарный для того взял рукавицу в рот, что через мокрую тряпку в дыму дышать легче.
После пожара старший сказал пожарному:
— Чего по стенам шарил? Он не у стенки тебя ждать будет. Коли молчит, так, значит, задохнулся и на полу валяется. Обшарил бы пол да койки, сразу бы и нашел.
✦
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.