Глава 12
Атаман Битюг закинул ногу в стремя и, приподнявшись, грузно опустился на свою высокую кобылу. Бывшая петроградская этуаль, Софья Николаевна Тольская, а теперь Сонька, его жена, танцевала уже на горячем коне возле палатки, перед кучкой всадников, составлявших конвой атамана.
— Трогай!
Сразу сорвавшись с места, легкой рысью полетела небольшая кавалькада и скрылась за поворотом к лощине Кривого Лога. После прошедшего ночью небольшого дождя стояло теплое, светлое утро. Солнце косыми лучами пригревало влажную землю, поднимая дымку легкого, свежего пара. Атаман ехал к Барашам, чтобы лично убедиться, как подвигается разрушение железнодорожной линии.
Мелькали поля, попадались заросшие зеленью яблонь и вишен уютные хуторки. Заслоняясь рукой от солнца, всматривались в проезжающих работающие на хлебах мужики и, узнав, снимали шапки, низко кланяясь. Остановились на несколько минут напиться в попавшейся на пути деревушке. Провожаемые сочувственными советами бородачей, любопытными взглядами баб и ребят, поскакали дальше.
На пути, посреди неснятых колосьев пшеницы, разглядели скачущих навстречу двух всадников, которые, заметив отряд, остановились.
— Наши? — спросил с сомнением атаман.
— А вот посмотрим.
Один из всадников повернул лошадь, снял шапку и вытянул ее в сторону на правой руке два раза.
— Наши! — сказал Барохня, отвечая тем же сигналом.
Встречные оказались своими ребятами из сотни Оглобли, наблюдавшими за работой.
— Ну как? — спросил атаман. — Снимают?
— Работают!.. — усмехнулся один. — Можно сказать, подходяще.
Верст через десять обогнули по опушке небольшую рощу и выехали на бугор.
Их уже давно заметили.
— Ого-го-го! — послышалось радостное ржанье. — Сам приехал!
Работа продолжалась с еще большим рвением.
Человек около четырехсот согнанных из окрестных сел хохлов копошились, разрушая железную дорогу. Разобрав стыки рельсов, привязывали к концам их веревки, пристегнутые к десятку пар волов, и вся линия вместе со шпалами веером переваливалась под откос. Много девок и баб следом разбрасывали и срывали лопатами песчаную насыпь.
Позади на несколько верст желтел уже обработанный путь. Сиротливо стояли пощаженные телеграфные столбы, но с перерванными, болтающимися проводами. Отовсюду доносились крики и понукания, посвистывание ременных плетей и удары по бокам неуклюжих волов...
Наблюдающие за работой бандиты перешучивались с бабами и сурово покрикивали на мужиков.
Атаман подъехал поближе и окрикнул:
— Бог помочь!
— Спасибо! — раздалось несколько десятков голосов в ответ.
Он проехал взад и вперед мимо работающих и остался доволен.
— А там что? — спросил он у сопровождавшего его бандита.
— Тоже наши. Мостишко там небольшой, значит, снимают.
— Через Гнилой Ручей?
— Он самый. Маленький, а крепкий. Второй день ломами понемногу разбивают.
Атаман с компанией заехали в соседнюю деревушку. Отдохнули, плотно закусили жареным гусем, основательно выпили и отправились обратно.
Атаман остановился и посмотрел в бинокль.
— Кого это там дьявол несет?
Теперь и простым глазом можно было видеть, как всадник, склонившись к седлу, бешеным аллюром мчался по дороге.
— В чем дело? — крикнул Барохня, когда взмыленная лошадь поравнялась с ним.
— Атаман! — ответил седок, едва переводя дух. — Беда! Могляк убит, и сотня его пропала.
— Как! — рявкнул атаман. — Откуда известно?
— Сейчас прибежали несколько уцелевших ребят.
— Собачий сын!.. Баба! — Битюг разразился градом ругательств по адресу погибшего Могляка и, ударив шпорами, понесся вперед.
Как встревоженный осиный рой, гудел бандитский лагерь. Недавно прибежал из деревни мужик и сообщил, что утром возле деревни отряда не оказалось. Он пропал куда-то ночью.
Атаман поспешно отдавал сотенным распоряжения:
— Выслать во все стороны пешие и конные разведки. Отряд разыскать, посты удвоить.
По всем направлениям потянулись пешие и конные разведчики. В лагере не было ни обычных пьяных криков, ни песен. Кучками толковали бандиты.
К атамановой палатке подскакал хохол без шапки, без седла. Быстро заговорил о чем-то Забобуре.
— Что такое? — спросил, выходя, «сам».
— Отряд вернулся.
— Ага! — воскликнул атаман. — Теперь расквитаемся! Заруба! Карасю приказ: завтра к ночи встать позади отряда. Барохня! Наши от мельника вернулись?
— Вернулись.
— Порошок привезли? Давай сюда... Ну? — спросил он вошедших.
— Вот.
Атаману передали небольшой узелок.
— Кто из Дубков сообщение привез?
— Вавила Косой.
— Давай ко мне.
В палатку вошел хохол. Низко поклонился.
— Откуда солдаты воду берут? — спросил атаман.
— Из колодца, что возле Яковой мельницы.
— А в чем обед варят?
— Кухня у них есть на колесах.
— Вот что, Вавила! Вот тебе порошок, и чтобы завтра до обеда он был в колодце.
— Никак не возможно! — ухмыльнулся мужик.
— Вот я тебя стукну по башке, так будет возможно.
— Народу всегда там много.
— На вот, попробуй! — Атаман вытянул несколько раз мужика плетью.
— Что же... — согласился Вавила, почесывая спину. — Если уж такое от вашей милости строгое приказание, сделаем!
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.